Красная шапочка.
Собралась с мыслями и наконец готова написать о своих недавних снах.
Начать, думаю, следует издалека… Мои сны – штука своеобразная, и были они такими сколько себя помню. Ещё когда я была совсем маленькой и у меня стал проявляться мой Дар, я боялась его до безумия и давила этим страхом все его проявления в реальности. Тогда он и переполз в мои сны. Пугать меня это стало неимоверно. Во снах я не имела никакого контроля над Даром, образы просто разрывали моё сознание, а деться от них я никуда не могла. Тогда я жила с бабушкой, и она, видя моё состояние, нашла способ мне помочь. Став старше я поняла уже, что то, чему научила меня бабуля – это своего рода осознанные сновидения, но в детстве мы именовали это просто “приснить” себе что нужно. И со временем эти “приснивания” у меня стали двух типов: стандартное (которому меня и научила бабушка) и не совсем контролируемое (происходящее в тех случаях, когда я больна или по какой-то ещё причине неспособна контролировать своё сознание). Обычные сны мне, по-моему, не снились никогда. И если в детстве всяческие видения докучали почти каждую ночь, то с возрастом сны стали всё реже, а их неконтролируемые проявления практически исчезли.
Обычно по ночам мне снится некое место, в котором, как говорила бабушка, “я окружена защитниками”. В разные периоды это были разные места. Когда-то – лес, позже – сияющий витражами и пронизанный светом подземный город. Помню также и надёжно укрывшуюся среди живописных лесов и гор уютную деревеньку… Бывало приходить в себя и на корабле, и в каком-нибудь лагере в пустыне, в самых разных местах. Но, как и обещала бабушка, рядом всегда был кто-нибудь, кого я не знала, но доверять могла безоговорочно. В последнее же время мне стал сниться большой город, в котором практически все здания из белого камня, там есть огромный дворец, в котором я конечно не была ни разу, очень красивый собор с устремившимися в небо острыми шпилями, а рядом раскинулось огромное озеро, на другом берегу которого тихая яблоневая роща… Мне очень нравятся такие сны, в них я испытываю лёгкость и, часто, даже радость. А ещё спокойствие, которого так недостаёт порою в жизни. Негативные эмоции мне как правило не снятся, наверное выплакала их все в детстве, поэтому ничего во снах обычно не пугаюсь, и грусть забывается.
Но нынче я болею, поэтому приснить себе дорогу в чудный город не могу. В таких снах, как сейчас, со мной напрямую начинает общаться мой Дар. Раньше я этого боялась, теперь же хоть и стала относиться спокойнее, но подобные видения нередко открывают мне что-то, о чём я бы знать не хотела. И это мне не слишком нравится…
Итак, перейду непосредственно к снам.
В субботу, заявившись с прогулки, я практически сразу без сил рухнула на кровать и вскоре уснула. Мой сон начался как обычно. Я “проснулась”, лёжа на своей кровати, встала, увидев продолжающую спать себя. Комната как и всегда (вне зависимости от реальной погоды или времени суток) была залита жёлтым предзакатным светом, в воздухе кувыркались мелкие пылинки, а на стенах и потолке подрагивали солнечные зайчики. Поэтому я уверенно направилась к входной двери. В какой бы квартире я не жила, бабушка научила меня делать так, что её входная дверь становилась для меня своего рода “порталом” в безопасный сон. Но не тут-то было. По мере моего приближения к этой двери цвета стали явственно тускнеть, когда я поравнялась со створкой, сон превратился в чёрно-белый. Мало того, сама дверь не поддавалась. Обычно я могу открыть любую дверь, если её хозяин не наложил на неё какую-нибудь защиту, но в этот раз моя собственная дверь была закрыта для меня! Я стучала об показавшуюся странно мягкой, как диванная подушка, деревянную поверхность кулаками и практически не слышала собственных ударов. Пыталась закричать, спросить, кто за дверью, потому что просто пятой точкой чувствовала чьё-то там присутствие, хотя чутьё ничего не подсказывало… Не скажу точно, сколько времени это продолжалось, но в какой-то момент я додумалась прочесть короткое обережное заклинание. И это помогло. Дверь как-то очень приглушённо скрежетнула и начала отворяться. Я успела заметить в узкой щели перекошенное злобой лицо моей соседки Любы! В следующий миг уже мелькнула её спина, и… я проснулась.
Мне было так дурно, что с трудом я поднялась и поковыляла заваривать травяной сбор. Хотя никогда и не лежала душа к травничеству, но помогают мне только травы, видимо с детства так и повелось… С трудом дождавшись готовности своего лекарства, я посидела немного за компьютером и снова отправилась в кровать. Мой сон продолжился…
Точнее сказать, он начался заново. Я опять “проснулась”, но цвета уже были чёрно-белыми, напрочь отсутствовали всячески детали вроде зайчиков и пыли, звуки были практически полностью приглушены. На этот раз, подойдя к двери, я сразу заметила, что она приоткрыта. Обычно я сама должна отворить её, но сейчас створка беззвучно покачивалась словно от лёгкого сквозняка, которого я, к слову, не ощущала.
На площадке всё так же было серым. Первое, что бросилось мне в глаза, это дверь квартиры напротив. Любиной квартиры. Точнее не столько дверь, сколько толстый, какой-то даже мясистый слой паутины на ней. Она спускалась с потолка – густая и очень тёмная – на середине двери начинала образовывать некий плотный кокон, а от порога расползалась как будто щупальцами по полу. Я не могла отвести взгляда от этого зрелища, медленно приближаясь к двери словно помимо своей воли. И чем ближе я подходила, тем отчётливее слышала какой-то голос, в отличие от других звуков он не был искусственно приглушён, но доносился он, похоже, из-за облепленной паутиной двери. Голос меня напугал до жути. Даже не знаю чем именно. Не то тембром, не то прерывистыми интонациями, не знаю… Во снах, как я уже говорила, мне страх несвойственен, но тут в общем пробрало. И всё-то я пыталась разобрать, что за тарабарщину этот голос бормочет. Не могу сказать, что расслышала все слова в этом странном речитативе, не могу даже сказать, что в нём точно были какие-либо слова. Я долго вслушивалась, разобрала интонации и речевую ритмику, но так и не узнала ни одного слова… Хотя у меня сложилось впечатление, что это какой-то славянский диалект, угадывались элементы древнеславянского языка, который я сносно, но знаю.
Слишком близко к двери я подходить не рискнула, просто стояла и слушала странное бормотание. В какой-то момент начала клевать носом. И, опустив голову, увидела, что чёрные “щупальца” из паутины, огибая меня, простираются прямо к приоткрытой двери моей квартиры.
Я поспешила в квартиру и, захлопнув дверь, проснулась.
Меня всю трясло. Выпитый накануне сбор как будто не оказал совершенно никакого воздействия. А может, так на меня повлиял сон… Полночи я проворочалась, то и дело окунаясь в недолгое забытьё, но под утро уснула крепко и мой сон продолжился.
На этот раз на площадке было тихо, никакого голоса больше я не слышала. Паутина, всё такая же тёмная и густая, уже не выглядела такой плотной, она скорее была клочковатой, местами клубящейся. Теперь я решила осторожно изучить дверь Любиной квартиры в этом мире, может быть, мне попадётся какая-нибудь деталь или подсказка… Но приступить мне не дало чёткое ощущение присутствия за спиной. Я обернулась и увидела поднимающуюся по лестнице Танюшу. Танюшу много лет назад убили в нашем подъезде, она что-то вроде привидения, которое наверное вижу только я… Это молодая и довольно красивая девушка с порезом на шее. Я часто замечаю её краем глаза то курящей у подъездного окна, то сидящей на ступеньках. Она всегда выглядит весьма недурно, если бы только не этот порез. Но в этом сне Танюша выглядела отвратительно: всклокоченные волосы, изгвазданное чем-то платье, а шла она кособоко и подволакивая за собой одну ногу. Наваливаясь на стену, Танюша дохромала до двери в Любину квартиру, плюхнулась на пол и завыла… Громкими её завывания оставались не дольше пары секунд, вскоре, как и другие звуки, они приглушились. Танюша, словно бы поняв это, сгорбилась и беззвучно заплакала. Её плечи мелко вздрагивали, как от плача.
Я снова проснулась. После этого весь день бездумно пялилась в телек, пытаясь отогнать вялые тревожные мысли. Больше за день ничего и не происходило.
На следующую ночь в своём сне я снова вышла из квартиры. Паутина на Любиной двери продолжала клубиться. Танюши нигде не было, голосов я не слышала, а мои шаги стали уже практически совсем беззвучными. Что-то повело меня на улицу. Погода там была пасмурная, серая, хотя обычно на улице в моих снах август и всегда хоть немного светит солнце. Вокруг было пустынно, что странно. Обычно я вижу умерших людей и животных, но сейчас нигде совершенно никого не было. В воздухе не ощущалось ветра, но я видела, как мимо меня пролетают клочья паутины. Довольно долго я бродила по бесцветным улицам, не слыша своих шагов и не видя ни одного обитателя. В итоге уставшая проснулась.
В понедельник мне показалось, что я иду на поправку. С утра я практически безболезненно встала. Сил даже хватило на то, чтобы сварить лёгкий супчик и покушать. Но после обеда меня словно выключили. Резко подскочила температура, пришлось снова лечь. Уснуть долго не могла – едва начинала дремать, становилось очень дурно, и меня выбрасывало из этого состояния. Мама вызвала мне врача, он не мог понять, что со мной, в итоге просто дал жаропонижающего и некоторое время о чём-то говорил с мамой в коридоре. После его ухода она принесла мне тёплого молока, сказав, что добавила в него немного снотворного, чтобы помочь мне уснуть.
Я не люблю все эти химические состояния, особенно от снотворных пилюль, но, всё-таки, это мне помогло забыться сном, в котором я снова “проснулась”…
Ещё даже не поднявшись с кровати, я увидела, что практически всё пространство надо мной покрывает та самая тёмная и вязкая паутина. Я встала на кровать и остервенело начала отковыривать её от стены и потолка, где могла достать. Что-то словно бы покалывало мои руки, не то как иголки, не то холодом. Из-под оторванной паутины разбегались мелкие чёрные тени, похожие на насекомых. Вдруг я заметила, что Фиса, устроившаяся у меня в ногах, не спит и пристально смотрит своими желто-зелёными глазищами на паутину в моих руках. Внезапно ком паутины, который я держала, резко дёрнулся. Я машинально разжала руки, он выпал и упал на кровать прямо рядом с лицом спящей меня. Фиса оказалась быстрее меня, она прыгнула на паутину, но та, как будто она была живым существом, пришла в движение и как-то ломано, угловато запрыгала прочь. За ней понеслась Анфиса, по пути задев мою руку выпущенными коготками. Автоматически я подняла руку и заметила на ней слегка проступившие царапины. Из коридора раздался оглушительный Фисин мяв, который меня разбудил. Я на подгибающихся ногах вышла в коридор, где нашла кошку со вздыбленной шерстью и горящими глазами неподвижно застывшей у входной двери. На попытки подозвать её Фиса не реагировала, когда я подошла поближе и погладила её, она не шелохнулась, на ощупь её тельце было твёрдым от напряжения.
Из-за таблеток я еле стояла на ногах, не помню, как добралась до постели, а проснулась только в обед. Фиса лежала клубочком рядом со мной. Чувствовала я себя гораздо лучше, чем накануне, хотя последствия приёма снотворного давали о себе знать. О событиях минувшей ночи напоминала только небольшая царапина на руке. Сегодня мне уже ничего не снилось. Надеюсь, что в ближайшие ночи тоже не будет, уж очень я устала.

@темы: нех, сны, соседка